Международный опыт фиксации цифровых доказательств и наш вклад

Когда интернет только пришел в нашу жизнь, судебные системы практически всех стран столкнулись с неприятной особенностью информации из него, которая могла бы быть использована как электронные доказательства. Оказалось, их легко подделать и нет гарантированного метода, который мог бы точно подтвердить — скриншот не был изменен в графическом редакторе, а контент страницы не редактировался с помощью инструментов разработчика. Традиционный способ заверения доказательств у нотариуса здесь работал далеко не всегда. Ведь контент в интернете может быть изменен в любую минуту и не всегда есть возможность вручную точно зафиксировать цепь владения (связь между нарушением в сети и пользователем, который обвиняется в его совершении).

По этой причине в каждой стране постепенно сформировалась своя методология подтверждения подлинности цифровых доказательств. Часто она основана на использовании как нотариального заверения, так и современных цифровых систем, разработанных по особым стандартам.

Сегодня расскажем, как в наиболее крупных странах формировались стандарты заверения цифровых доказательств и как они были закреплены в законодательстве. Кроме того, мы сравним наш сервис ShotApp c иностранными аналогами и определим его влияние на судебную практику.

США: от админов в суде до частных систем заверения

Американская система права одной из первых столкнулась со сложностью подтверждения истинности цифровых доказательств. Первые стандарты доказывания, связанные с ними, были сформулированы в следующем судебном деле:

• Lorraine v. Markel American Insurance Co. (2007) — суд подчеркнул, что для электронных доказательств необходимо проводить те же этапы проверки, что и для бумажных, но с обязательным учетом их легко изменяемой природы.

В американском законодательстве порядок подтверждения истинности доказательств (в том числе и бумажных, о которых говорил суд) определяется Федеральными правилами (FRE). 

• Согласно FRE 901(a) (Аутентификация или идентификация доказательств), для того чтобы предмет был приобщен к делу, представляющая его сторона обязана предоставить суду доказательства, достаточные для подтверждения того, что этот предмет действительно является тем, за что его выдают.

В случае с цифровыми доказательствами сведения, которые могли подтвердить их подлинность, были перечислены в FRE 901(b)(9) (Доказательства о процессе или системе) — к ним относились детальные описания того, как работает алгоритм, программное обеспечение или система.

Долгое время процедура подтверждения истинности этих сведений оставалась долгой и трудоемкой — необходимо было вызывать в суд IT-экспертов, системных администраторов и компьютерных криминалистов для дачи показаний под присягой (аффидевит). Это сильно затягивало ход судебного процесса, поэтому требовалось скорректировать федеральные правила, определяющие идентификацию доказательств.

Как итог, в декабре 2017 года в правило FRE 902 были внесены поправки, которые создали процессуальный механизм заочного выполнения требований FRE 901(b)(9). 

Эти изменения закрепили концепцию «самоаутентифицирующихся электронных доказательств» (self-authenticating electronic evidence). Она позволяет признавать цифровые данные подлинными без допроса технического специалиста.

Таким образом, сейчас в американском законодательстве особо выделены две основные категории электронных доказательств. Это отражено в следующих правилах:

• FRE 902(13) (Сертифицированные электронные записи). Применяется к данным, автоматически сгенерированным электронными процессами или системами (логи серверов, телеметрия умных устройств). Суд признает их подлинность при наличии письменного сертификата от квалифицированного специалиста, подтверждающего точность и стабильность работы самой системы. Этот сертификат должен соответствовать  требованиям правила 901(b)(9).

• FRE 902(14) (Сертифицированные копии электронных данных). Регулирует работу со скопированными данными (дампами сайтов, скриншотами, образами дисков или смартфонов). Копия признается подлинной, если она заверена надежным процессом цифровой идентификации. На практике это означает сверку криптографической хеш-суммы полученной копии с оригиналом.

Иными словами, в американский суд больше не нужно вызывать админов сайтов — достаточно документа с техническими данными страницы, на которой были выложены доказательства (либо сверки хеш-суммы в случае с копией). При этом строгость требований к электронным доказательствам сохраняется. Сертифицированные электронные записи должны соответствовать федеральному законодательству, а также необходимо передвать эти доказательства оппоненту для независимой проверки заявленных хеш-сумм.

В США нотариусы не занимаются заверением электронных доказательств, поэтому данную функцию взяли на себя независимые коммерческие структуры и их ПО. Наиболее известны:

• Page Vault. Сервис для профессиональных юристов. Работает следующим образом: юрист открывает облачный браузер Page Vault и осматривает страницу с доказательствами, однако ее рендеринг, захват сетевых пакетов, генерация метаданных и создание хеш-сумм происходят на удаленных, защищенных серверах компании. Это позволяет не допустить перехвата или изменения данных на компьютере пользователя. Page Vault выступает в роли независимой третьей стороны и выдает сертификат, подтверждающий, что фиксация производилась ее алгоритмами без вмешательства извне. Однако данный сервис подходит только для высоко оплачиваемых профессионалов и крупных компаний — его месячная подписка обойдется в $195. Для обычных граждан, которым требуется единичное заверение, это невыгодно.

• WebPreserver (от Pagefreezer). Расширение браузера, созданное для массовой фиксации электронных доказательств отделами корпоративных расследований. Имеет множество функций, упрощающих сбор интернет-доказательств — например, автоматически разворачивает скрытые комментарии и длинные ветки обсуждений в социальных сетях, а также самостоятельно скачивает встроенные видеоролики и трансляции, привязывая к ним метаданные контекста. Зафиксированные доказательства мгновенно снабжаются меткой времени и хешем SHA-256, проходят шифрование по стандарту PKCS1 v1.5. Их можно выгрузить в формате PDF, MHTML или WARC (Web ARChive).

• Smarsh. В отличие от предыдущих сервисов, предназначен для компаний. Его назначение — мониторинг сайтов, электронной почты и мобильных телефонов сотрудников для сбора и хранения данных. Smarsh захватывает и архивирует корпоративную переписку и контент сайтов, чтобы организация могла использовать эту информацию в судебных спорах.

Несмотря на то, что статус и порядок фиксации электронных доказательств регулируется в США на федеральном уровне, в каждом из 50 штатов есть свои правовые нюансы, касающиеся этого вопроса. Например:

• В штатах Мэриленд и Массачусетс практикуется крайне строгий подход: например, для того, чтобы доказать связь человека и его аккаунта, может потребоваться криминалистическое исследование жесткого диска/смартфона подозреваемого либо поиск сложных криптографических следов.

• В штатах Техас, Колорадо и Вашингтон, наоборот, строгих требований меньше. Суды охотнее принимают электронные доказательства, зафиксированные с помощью LegalTech-инструментов, а при идентификации аккаунта часто достаточно совокупных факторов принадлежности (на странице опубликованы фото, которые мог сделать только этот конкретный человек, твиты написаны в его индивидуальном стиле и т. д.).

Как мы видим, статус электронных доказательств в США закреплен на законодательном уровне, а также определены стандарты их представления в суд. Но из-за сложности доступа простых граждан к сертифицированным сервисам фиксации заверение доказательств из интернета остается прерогативой юристов, а, следовательно, требует значительных финансовых затрат. Кроме того, для подтверждения их истинности могут потребоваться дополнительные трудоемкие процедуры и привлечение экспертов. А нотариальное обеспечение доказательств почти не используется из-за распространения практики аффидевита (дачи показаний под присягой).

Европейский союз: единый регламент, но с национальными нюансами

Процесс доказывания и допустимости электронных доказательств регулируется Регламентом ЕС № 910/2014. Его актуальная версия — eIDAS 2.0 (вступила в силу в мае 2024 года). 

Регламент eIDAS устанавливает в отношении электронных доказательств принцип «правовой презумпции действительности» (iuris tantum). Он звучит следующим образом:

• “Квалифицированные электронные метки времени и электронные подписи, выданные аккредитованными организациями — Квалифицированными поставщиками доверенных услуг (Qualified Trust Service Provider, QTSP), — считаются судом подлинными. “

Иными словами, дополнительного доказывания не требуют те данные из интернета (переписка, контент сайта и  т. д.), которые были зафиксированы сертифицированным сервисом со статусом QTSP.

Суд обязан принимать такие электронные доказательства как достоверные по умолчанию. При этом бремя доказывания фальсификации представленных суду данных и расходы на техническую экспертизу ложатся на оппонента. 

Простые распечатки скриншотов и протоколы, составленные несертифицированными сервисами, наоборот, могут быть отклонены судом как ненадлежащие.

Кроме того, любое электронное доказательство, представленное в суд, должно строго соответствовать принципам Общего регламента по защите данных (GDPR). Среди них, например, есть требование о том, что фиксируемые данные должны быть получены из легальных источников, а количество персональной информации о пользователе сведено к минимуму.

Стандарт, установленный eIDAS, действует во всех 27 странах Евросоюза. Однако во многих из них есть свои национальные особенности заверения электронных доказательств и собственные квалифицированные сервисы со статусом QTSP.

Например:

• Во Франции заверением электронных доказательств занимаются судебные приставы. Они обязаны использовать специальный софт, разработанный в стране для этих целей — сервисы Evidency и I-Constat. Сам процесс фиксации доказательств приставами жестко регламентируется национальными стандартами NF Z71-700 и NF Z67-147.

• В Германии суды принимают обычные скриншоты в качестве доказательств, однако они считаются не «документами», а «объектами визуального осмотра». Юристам необходимо доказать непрерывность цепи владения, касающейся зафиксированного контента. Для этого они документируют каждый свой шаг при создании скриншотов.

• В Италии копии электронных доказательств, представляемые в суд, приравниваются к оригиналам, если они заверены нотариусом или публичным должностным лицом, либо если противоположная сторона их не оспорила. При этом обязательная сертификация электронных документов требуется только для процессуальных актов дела, а не для доказательств.

• В Великобритании суд в первую очередь оценивает надежность самой IT-системы, сформировавшей доказательство. Для оценки этой надежности активно используется регламент BS 10008:2020,

Китайская Народная Республика: блокчейн как национальный стандарт

Вплоть до 2012 года суды Китая придерживались достаточно консервативной позиции — они с подозрением относились к доказательствам, полученным из интернета. Процесс подтверждения истинности электронных доказательств был сложным, а их применение в спорах жестко ограничивалось.

Однако с развитием электронной коммерции ситуация начала меняться. Резко выросло количество споров, связанных, например, с продажей контрафакта на маркетплейсах и защитой авторского права на фото- и видеоконтент в сети. Как следствие, у многих истцов и ответчиков возникла потребность в фиксации карточек товаров, страниц в сецсетях, переписки и другого интернет-контента.

Была введена система специализированных Интернет-судов, к которым и перешли дела, связанные с преступлениями во всемирной паутине. Один из таких судов рассмотрел кейс, который заложил основу для китайского стандарта фиксации электронных доказательств:

• В деле Hangzhou Huatai Media Culture Media Co., Ltd. против Shenzhen Daotong Technology Development Co., Ltd. (Интернет-суд Ханчжоу, июнь 2018 года), истец зафиксировал исходный код веб-сайтов и снимки страниц с помощью сторонней платформы, которая загрузила хеш-суммы этих доказательств в публичные блокчейн-сети (Bitcoin и Factom). Интернет-суд Ханчжоу  постановил, что блокчейн обладает механизмами защиты от подделки и отслеживаемости и поэтому к нему следует применять «открытый и нейтральный подход». Суд успешно верифицировал криптографические цепочки (сравнил их со скриншотами и логами исходного кода) и вынес решение в пользу истца. 

Верховный народный суд (ВНС) КНР прямо признал юридическую силу электронных данных, аутентифицированных с помощью технологии блокчейн, цифровых подписей, криптографических хеш-сумм и доверенных меток времени, о чем было сказано в 11 статье «Положений о некоторых вопросах, касающихся рассмотрения дел Интернет-судами»  (сентябрь 2018 г.).

А в ноябре 2019 г. начала свою работу «Единая платформа судебного блокчейна Народных судов». Она заложила основу национальной экосистемы, в которую вошли региональные блокчейны, заточенные под сбор и хранение интернет-доказательств. 

Такими стали:

• TianpingLian (Цепь Весов). Она объединяет 18 блокчейн-узлов и хранит более 10 миллионов записей доказательств.

• WangtongFalian (Цепочка правовых сетей). Содержит более чем 5,45 млн единиц доказательств. Ее членами стали более 50 учреждений, включая телекоммуникационных операторов и интернет-компании.

Чтобы упорядочить работу судов с электронными доказательствами, хранящимися в блокчейне, Интернет-суд Ханчжоу разработал специализированный стандарт «Три проверки и три наблюдения» (Three Reviews and Three Observations). Согласно ему, при оценке электронных доказательств из блокчейна суд обязан:

1. Проводить проверку подлинности (Authenticity). В рамках нее суд исследует, могла ли информация быть изменена на этапах формирования, передачи или извлечения — то есть до того, как попала в блокчейн. В связи с этим введена важнейшая юридическая классификация электронных доказательств:

• Сгенерированные в цепи (Chain-generated data). Данные, созданные и сохраненные непосредственно внутри блокчейна (например, смарт-контракты). Их подлинность гарантируется абсолютно с момента создания.

• Производные данные (Derivative electronic data). Были созданы вне цепи (например, это могут быть фотографии или скриншоты), но их хеш позже был загружен в блокчейн. В этом случае блокчейн гарантирует подлинность только с момента загрузки. Для таких данных суд проверяет надежность стороннего программного обеспечения, которое осуществляло фиксацию.

2. Проводить проверку законности (Legitimacy). Суд устанавливает, не нарушали ли методы сбора данных (например, использование парсеров и веб-скрапинга для извлечения скрытых данных с серверов ответчика) действующее законодательство и права третьих лиц на неприкосновенность частной жизни.

3. Проводить проверку относимости (Relevance). В нее входит установление логической связи между доказательствами, сохраненными в блокчейне, и предметом судебного спора.

Также судьям необходимо внимательно рассмотреть три аспекта доказательств из блокчейна: 

• Что является источником данных: сгенерированы ли они изначально в блокчейне или загружены туда постфактум.

• Когда была произведена фиксация. Необходима точная дата, соответствующая данным от Национального центра службы времени Китая. Данные времени, полученные из других источников (время, отображаемое на устройстве, серверное время и т. д.), будут отклонены как не имеющие юридической силы.

• Можно ли повторить техническую верификацию хеш-значений на судебном сервере.

Как итог, сейчас в Китае интернет-доказательства заверяются через единую государственную систему, доступ к которой может получить каждый, чьи права были нарушены в глобальной сети. Подобные доказательства используются в делах любой сложности, а некогда популярное нотариальное заверение отошло на второй план. 

Страны СНГ: внедрение цифровых стандартов и автоматизации

Здесь внедрение цифровых доказательств находится лишь на начальном этапе. В большинстве стран СНГ они принимаются судами, однако четкие законодательные регламенты, регулирующие процесс доказывания, отсутствуют. Специализированные сервисы, такие как ShotApp, используются для фиксации доказательств относительно редко, и все еще распространена практика заверения информации из интернета у нотариуса.

Рассмотрим ситуацию в отдельных странах более подробно. 

Республика Казахстан

Де-юре электронные доказательства признаются, но де-факто суды часто применяют к ним устаревшие аналоговые стандарты, что порождает противоречивую правоприменительную практику. 

• Согласно ст. 63 и 100 Гражданского процессуального кодекса Республики Казахстан (ГПК РК), электронные документы и материалы признаются полноправными доказательствами. Однако они пока не выделены как самостоятельный институт и приравниваются к письменным доказательствам.

В Казахстане существует нотариальное обеспечение доказательств: до возбуждения дела нотариус составляет протокол осмотра (например, заверяет переписку в мессенджере или веб-сайт). Однако нотариальное обеспечение в Казахстане сопряжено с чрезвычайно высокими финансовыми издержками, что делает его недоступным для массовых мелких споров. Ситуация осложняется тем, что нотариус лишь фиксирует визуальное отображение на экране в конкретную секунду, но не подтверждает подлинность самих данных.

Республика Беларусь

До недавнего времени процессуальное законодательство Республики Беларусь для фиксации данных из интернета использовало общую категорию «письменные доказательства» (ст. 84 ХПК РБ и ст. 192 ГПК РБ). При этом действовал строгий процессуальный барьер: нотариус мог проводить заверение доказательств только до возбуждения производства по делу в суде.

Но с 1 января 2026 года вступил в силу единый Кодекс гражданского судопроизводства Республики Беларусь (КГС РБ). Как следствие, произошла масштабная реформа процессуального права, повлекшая за собой существенные изменения в правоприменительной практике.

Законодатель выделил доказательства из интернета  в отдельный институт:

• Согласно ст. 199 КГС РБ, электронными доказательствами признаются сведения о фактах, имеющих значение для правильного рассмотрения дела, содержащиеся на электронных носителях информации. К ним прямо отнесены электронные документы, текстовые, мультимедийные и голосовые сообщения, базы данных, а также любая информация, размещенная в глобальной компьютерной сети Интернет.

При этом закон предписывает, что доказательства с текстовой или графической информацией должны обязательно сопровождаться распечаткой на бумажном носителе с указанием URL-адреса (ч. 3 ст. 200 КГС РБ).

С введением КГС РБ процедура оценки доказательств ужесточилась. В соответствии с ч. 4 ст. 200 КГС РБ, если сторона предоставляет только цифровую копию (или ее бумажную распечатку), а оппонент оспаривает ее достоверность, суд вправе истребовать подлинник электронного доказательства (например, может запросить прямую демонстрацию переписки на смартфоне или компьютере либо показ исходного файла). Если истец или ответчик не смогут предоставить подлинник, суд отклонит такое доказательство.

В отличие от России, рынок LegalTech в сфере обеспечения доказательств в Беларуси не сформирован.  Стороны спора предпочитают действовать консервативно: либо привлекать нотариуса, либо осуществлять самостоятельную ручную фиксацию (что теперь несет высокий риск отклонения доказательств в суде).

Республика Узбекистан

Долгое время электронные доказательства в Узбекистане приравнивались к традиционным письменным и вещественным, что создавало серьезную терминологическую и процедурную путаницу в судах.

Однако 21 ноября 2024 года был принят Закон № ЗРУ-1003 «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Узбекистан, направленных на совершенствование системы работы с цифровыми доказательствами». Он стал первым законодательным актом на территории СНГ, закрепившим термин «цифровые доказательства» как самостоятельное понятие. 

В законе говорится: 

• «Цифровыми доказательствами являются электронные данные, содержащие сведения об обстоятельствах, имеющих значение для дела, в том числе файлы в электронном виде, аудио-, видеозаписи, сведения, опубликованные в интернете, а также другие электронные данные». 

Закон установил технический критерий: копирование цифрового доказательства с электронного носителя на другой носитель допускается исключительно при условии сохранения его технической целостности и идентичности, что обеспечивается обязательным наличием подлинника, с которого производилось копирование.

Наиболее значимым положением стала норма, регулирующая статус бумажных распечаток. Согласно закону ЗРУ-1003, бумажная форма цифрового доказательства не может считаться письменным доказательством, за исключением цифрового доказательства, заверенного нотариусом. Таким образом, сейчас в законодательстве Узбекистана обязанность заверения цифровых доказательств, представляемых в печатном виде, официально возложена на нотариуса, однако о LegalTech-сервисах фиксации в законе ничего не говорится.

Сравнение подхода к цифровым доказательствам в разных юрисдикциях и международные стандарты

Как мы видим, практически все юрисдикции сталкиваются с тем, что во время судебного процесса необходимо рассматривать не только классические (письменные, устные и т. д.) доказательства, но и те, которые имеют цифровую природу. Это было неизбежно — с развитием интернета стало возникать все больше правонарушений, для доказывания которых необходима фиксация контента сайта, личной переписки, страницы в соцсети, товара на маркетплейсе. 

Тогда и стала очевидна важная особенность цифровых доказательств — без четких стандартов верификации их легко подделать и ввести суд в заблуждение. В результате ключевым для юрисдикций большинства стран стал вопрос: как подтверждать истинность электронных доказательств?

Все страны искали ответ на него по-своему. Так, наиболее комплексное и доступное для юристов и граждан решение выбрал Китай — его централизованная система блокчейна уже сейчас надежно фиксирует и хранит тысячи доказательств. 

В Европе и США фиксация цифровых доказательств сильно бюрократизирована — к ним предъявляется множество законодательных требований, а наиболее надежную фиксацию могут проводить только отдельные специализированные сервисы для юристов. Нотариат не привлекается к заверению вовсе либо его функции ограничены.

В большинстве стран СНГ, напротив, пока что фиксация доказательств с помощью специальных сервисов распространена слабо. Для осмотра и протоколирования все еще активно применяется нотариальное заверение.

У нас в России ситуация близка к той, что пока актуальна для стран СНГ, однако с появлением сервиса ShotApp она постепенно начала меняться. Суды стали принимать протоколы автоматизированной фиксации наравне с другими доказательствами, а также имеют возможность устанавливать их подлинность благодаря системе верификации (проверке по QR-коду). 

Для наглядности приведем таблицу, сравнивающую особенности подходов к применению электронных доказательств в разных юрисдикциях.

Сравнительная таблица инструментов доказывания в юрисдикциях

Кроме того, существуют определенные международные стандарты работы с цифровыми доказательствами. Например, стандарт ISO/IEC 27037:2012 определяет четыре последовательных этапа работы с цифровыми доказательствами, которые должны быть автоматизированы в профессиональных сервисах фиксации:

1. Идентификация. На этом этапе происходит распознавание цифровых доказательств и документирование их состояния, типа устройства, сетевых подключений с учетом характера и изменчивости данных .

2. Сбор. Процесс непосредственного получения данных, при котором каждый шаг должен быть задокументирован для снижения рисков изменения.

3. Получение. Создание точной копии цифрового контента. На этом этапе применяется побитовое копирование и криптографическая проверка хеш-сумм, чтобы доказать идентичность копии оригиналу.

4. Сохранение. Обеспечение  доступа к информации и её защита от изменения, потери или взлома. Безопасное хранение и периодическая проверка целостности.

Также в стандарте ISO/IEC 27037:2012 закреплен перечень технологий, применяемых для фиксации доказательств специализированными сервисами. Это:

• Криптографическое хеширование. Анализирует весь массив данных файла и создает уникальный цифровой отпечаток.

• Метки времени (Timestamps). Формируются с использованием протокола RFC 3161 или интеграции с аккредитованными национальными центрами времени. Момент фиксации контента привязывается к мировому времени, что делает подмену хронологии технически невозможной.

• Метаданные и сетевой контекст. Это IP-адреса серверов, с которых загружался контент, полные URL-адреса, данные реестра WHOIS (информация о владельце домена), результаты трассировки маршрутов пакетов данных (traceroute), а также исходный код страницы и EXIF-данные файлов. Эта информация позволяет установить техническую принадлежность ресурса конкретному лицу.

• Обеспечение непрерывности цепи владения (Chain of Custody). Автоматизированные сервисы переносят процесс сбора данных в изолированную среду программы или на защищенные серверы провайдера услуг. Пользователь лишь дает команду начать фиксацию, но сам процесс рендеринга страницы, сохранения файлов, вычисления хеш-сумм и генерации отчета производится алгоритмом, к исходному коду которого пользователь не имеет доступа.

Автоматизированные решения на пространстве СНГ в разрезе международной практики: ShotApp и WebJustice

Сервис ShotApp стал первым комплексным LegalTech-решением в СНГ, созданным с учетом основных требований международного стандарта ISO/IEC 27037:2012.

Появление ShotApp стало логичным ответом на вызов времени — как мы видим на примере Узбекистана и Беларуси, статус цифровых доказательств постепенно закрепляется в законах все большего числа стран. Однако основная нагрузка по осмотру и фиксации цифровых доказательств в юрисдикциях СНГ все равно продолжает ложиться на нотариат. Это затрудняет фиксацию доказательств для обычных граждан из-за высокой стоимости услуг нотариусов и региональных ограничений (например, в Беларуси и Казахстане действует запрет на обеспечение доказательств после возбуждения дела).

Когда мы создавали ShotApp, то в первую очередь стремились совместить скрупулезность западного подхода к фиксации доказательств с доступностью, которая отсутствует у многих американских и европейских сервисов. Как следствие, наши электронные протоколы постепенно начинают входить в судебную практику не только в России, но и за ее пределами. 

Сравнительная таблица типов фиксации доказательств 

 Сервис ShotApp (на базе АС «ВЕБДЖАСТИС»)  представляет собой как мобильное приложение, так и специальное расширение (Desktop) для браузеров Google Chrome и Яндекс.Браузер. Сервис позволяет фиксировать интернет-страницы, переписку и интерфейсы онлайн-сервисов с юридической силой, формируя криптографически защищенные PDF-отчеты. Программный комплекс ShotApp за 10 лет успешной работы сформировал гигантскую практику: его протоколы применялись более чем в 1 миллионе судебных актов. Электронные протоколы ShotApp элегантно нивелируют потребность в сложных экспертизах, снабжая материальную распечатку протокола QR-кодом. Во время заседания судья имеет возможность просканировать данный код и мгновенно перейти на защищенную страницу с цифровым оригиналом протокола и полным вебархивом, что математически подтверждает принцип идентичности. 

Если рассматривать сервис ShotApp в сравнении с зарубежными аналогами, наиболее наглядно это получится сделать на примере следующих критериев:

• Особенности технического стандарта. В отличие от Америки и Европы, в России пока нет регламентов для сертификации сервисов фиксации электронных доказательств. Однако это не значит, что ShotApp создавался без опоры на какие-либо технические критерии. Так, кроме международного стандарта ISO/IEC 27037:2012, при разработке учитывались также требования, необходимые для включения сервиса в Реестр отечественного ПО. 

• Решение проблемы разрыва контекста. ShotApp использует интеграцию функции непрерывной видеофиксации пользовательского сценария. Система (в режиме видеорегистратора) записывает весь путь взаимодействия пользователя с интерфейсом компьютера или смартфона: например, от просмотра рекламного поста до клика по ссылке, перенаправления через шлюзы и попадания на конечный сайт с реквизитами нарушителя (например, ИНН в футере сайта). Американский WebPreserver, для сравнения, создает стандартизированные изолированные веб-архивы конкретных страниц. А итальянский TrueScreen ведет непрерывную сертифицированную запись видео с экрана смартфона, параллельно протоколируя практически все клики, перенаправления и навигацию вперед/назад в единый защищенный файл отчета, скрепленный меткой времени QTSP.

• Хранение собранных данных. Для протоколов ShotApp оно осуществляется по технологии блокчейн, близкой к той, которая распространена в Китае. Протокол хранится на удаленных серверах как массив данных — и отображается в сформированном виде только по запросу.

• Доступность для юристов и рядовых граждан. Далеко не все сервисы фиксации доказательств обладают этим важным качеством. Так, многие американские и европейские решения, обладающие сложной архитектурой, рассчитаны на использование профессиональными юристами, а их тарифы достаточно дорогостоящие. Вариантов, доступных рядовым пользователям, гораздо меньше. В отличие от многих западных аналогов, ShotApp ориентируется на максимально широкий круг пользователя — его функционал не требует специальных навыков для освоения, а цена достаточно демократична.

• Особенности применения в судебной практике. Из-за высокой стоимости многие европейские и американские инструменты не подходят для единичной фиксации доказательств. Как итог, они применяются в основном в крупных корпоративных спорах. Протоколы ShotApp, наоборот, хорошо показывают себя в делах самой широкой направленности — от семейных споров до защиты авторского права и товарного знака.

Экономические и стратегические последствия для бизнеса в России 

В нашей стране, как и во многих других, с развитием интернета также выросло число дел, где ключевыми для обеих сторон становятся именно цифровые доказательства (переписка, карточки товаров, контент сайтов и т. д.). Это не могло обойти стороной бизнес, ведь сейчас огромное количество компаний из самых разных сегментов продают свои товары на маркетплейсах, размещают собственный контент на сайтах и в соцсетях, ведут переписку с контрагентами через мессенджеры. Многим из этих организаций приходится участвовать в судебных спорах — и для них крайне важно, чтобы полученные доказательства были надежными и относились к тем, которые трудно оспорить. 

Нотариальное заверение доказательств остается эталонным, однако подходит не для всех категорий дел. Например, нотариус из-за плотного графика может не успеть зафиксировать контент, который будет быстро удален. И как раз в подобных случаях автоматизированная фиксация доказательств с помощью специализированного ПО станет оптимальным методом. 

Сейчас бизнесы активно используют протоколы ShotApp в судебных спорах. Можно выделить следующие тенденции:

• Благодаря использованию протоколов автоматизированной фиксации сократились затраты бизнесов на получение надежных доказательств для комплексной защиты.

• Выросло количество серийных дел по защите авторских прав, в том числе на маркетплейсах. Это стало возможно благодаря тому, что с помощью автоматизированного сервиса получается достаточно быстро и без лишних финансовых затрат зафиксировать вплоть до ста карточек товаров.

• Правообладателям стало легче привлечь нарушителей к ответственности, так как электронный протокол сохраняет не только внешний вид страницы, но и метаданные для подтверждения ее подлинности.

• Выросло количество корпоративных споров, где переписка, а также данные из соцсетей смогли надежно подтвердить, какие именно действия были совершены сторонами в отношении их бизнеса — например, перевод на другое юрлицо для ухода от долгов, неисполнение прямых обязанностей и т. д.

Таким образом, внедрение электронных протоколов в судебную практику помогло компаниям снизить финансовые расходы, а также оперативно наказывать продавцов контрафакта и других нарушителей, которые, в теории, могут быстро удалить следы своих нарушений из интернета. Кроме того, оперативная надежная фиксация переписки в мессенджерах и соцсетях помогает  эффективно улаживать корпоративные споры, которые могут нанести вред операционной деятельности компании.

Что в итоге?

Анализ судебной практики и технологических регламентов Соединенных Штатов Америки, Европейского Союза, Китайской Народной Республики и стран СНГ демонстрирует глобальный и необратимый процесс: правовые системы постепенно отказываются от опоры на «человеческий авторитет» (нотариус, пристав, свидетель) в пользу «математического авторитета» (криптография, хеширование, блокчейн).

Значимость института традиционного нотариального обеспечения доказательств снижается  из-за ограничений, возникающих при работе со сложным динамическим контентом, не всегда достаточной оперативности и  высокой стоимости. 

В США концепция самоаутентифицирующихся доказательств (FRE 902) позволила онлайн-сервисам полностью заменить IT-экспертов и свидетелей. В ЕС регламент eIDAS наделил цифровые печати (QTSP) неоспоримой презумпцией достоверности. В Китае государственная инфраструктура Интернет-судов и блокчейна сделала фиксацию доказательств частью самого процесса правосудия.

Сопоставление с передовыми зарубежными сервисами показывает, что отечественный ShotApp технологически не уступают мировым аналогам. Более того, в специфических сценариях расследований — таких как непрерывная видеорегистрация сложных кросс-доменных переходов для выявления фактических владельцев анонимных ресурсов в Telegram или Instagram (принадлежит компании Meta, признанной террористической в РФ) — он предлагает более эффективные решения, чем западные аналоги, исторически сфокусированные на формировании статичных веб-архивов.

Универсальность технических стандартов криптографии (ISO 27037, алгоритм SHA-256) позволяет применять различные решения независимо от юрисдикции. Автоматизированные протоколы ShotApp, построенные на этих принципах, признаются допустимыми доказательствами в странах СНГ напрямую, а в юрисдикциях ЕС, США и Китая — через общепринятые процедуры легализации или апостилирования. Использование технологий автоматизированной фиксации перестало быть инновацией и стало новым  стандартом защиты интеллектуальной и коммерческой собственности в цифровой экономике.